«The Children Act» - фильм в повестке заседания Киноклуба РШЧП

4 марта состоялось очередное заседание Киноклуба РШЧП. Наш научный сотрудник Н.Б. Спиридонова предложила к просмотру и обсуждению драматический фильм режиссера Ричарда Эйра «Удивительная миссис Мэй» («The Children Act», 2018), сюжет которого стал поводом для обсуждения нескольких важных проблем права.

1. Действительность волеизъявления при так называемом распоряжении жизнью и здоровьем – при «распоряжении» вообще и применительно к несовершеннолетним: можно ли считать отказ главного героя от лечения, предполагающего противоречащее его религии переливание крови, под угрозой исключения из религиозной общины и отвержения верующих родителей (i) самостоятельным и (ii) свободным (совершенным без пороков воли, не под принуждением).

В частности, мы обсудили понятие принуждения, которое принято рассматривать как выбор между ненормальными альтернативами «кошелек или жизнь», тогда как нормальной является ситуация одновременного наличия жизни и кошелька - см.: Robert Hale, “Coercion and Distribution in a Supposedly Noncoercive State”. Выбор между принятием и поддержкой родной семьи скорее был ненормальным, однако участники дискуссии согласились, что в случае с главным героем его выбор может рассматриваться как самостоятельный (особенно в свете того, что после наступления совершеннолетия он также сделал сходный выбор.)

2. Воля несовершеннолетнего и пределы допустимости вмешательства законных представителей в выбор несовершеннолетнего. Напомним, что несовершеннолетний, достигший возраста частичной волеспособности, сам формирует волю и воля законного представителя ее не подменяет, но последняя может корректировать первую в ряде случаев.

3. Проблема патернализма, пределы вмешательства государства в волеизъявления граждан, включая случаи вынесения судебных решений, замещающих волю граждан. The Children Act – источник права, на основании которого судья в фильме заместила выбор главного героя («его жизнь важнее его религиозных убеждений») и предписала клинике проводить противоречащее вере лечение. В процессе дискуссии участники отметили, что патернализм как парадигма порождает опасность сделать опекаемое лицо беспомощным и не способным в дальнейшим принимать собственные решения, а потому предопределяет дальнейший патернализм, подрывая тем самым автономию воли как важнейшее правовое начало.

4. В рамках вопроса о патернализме также обсудили проблему различных моделей медицинской помощи: патерналистской или партнерской, каждая из которых предполагает различную степень учета воли пациента. Участники дискуссии вспомнили, что на выбор модели влияет господствующие в обществе морально-этические установки и идеология.

5. Наконец, обсудили важный вопрос о том, должны ли признаваться и в каком объеме (i) право на жизнь и (ii) право на смерть (эвтаназию), и каким образом право на жизнь соотносится со (iii) свободой вероисповедания. Участники дискуссии отметили, что все эти права не являются безграничными и гарантируются государством. Были приведены примеры из зарубежного опыта: например, Верховный суд США в деле Cruzan v. Director, Missouri Dep't of Health, 497 U.S. 261, 1990 (https://supreme.justia.com/cases/federal/us/497/261/) признал, что Конституция США не гарантирует безграничное право на смерть, и такое право нельзя вывести из права на личную неприкосновенность (right to privacy) и его «оттенков» и «отражений» (penumbras), выводимых из совокупного толкования 1, 3, 4, 5 и 9 Поправок (из этого права на privacy Верховным Судом было выведено много прав - например, до дела Dobbs, право на аборт; право на доступ к контрацепции Griswold v. Connecticut (1965); цифровую неприкосновенность Carpenter v. United States (2018) и т.д.). Из Конституции США можно вывести только право на «пассивную эвтаназию» в условиях, когда в результате отказа от поддерживающего жизнь лечения смерть наступит неизбежно, а продолжение жизни сопряжено со страданиями. Это больше даже не право на смерть, а право отказаться от лечения в названных узко сформулированных условиях.

По поводу данных прав состоялась дискуссия о том, являются ли они сугубо частными правами либо также содержат конституционно-правовой элемент. Участники отметили, что соотношение права на жизнь и свободы вероисповедания может быть проанализировано посредством конституционно-правового теста на пропорциональность (устанавливаемых государством ограничений).

Модератором заседания выступила руководитель Исследовательского центра частного права Л.Ю. Михеева.

Благодарим участников клуба за интересную встречу и приглашаем к участию в наших следующих заседаниях всех студентов, аспирантов и сотрудников Исследовательского центра частного права.