Ушел из жизни Сергей Васильевич Третьяков

Как часто в нашей жизни мы встречаем людей, которые не просто вдохновляют нас профессионально и(или) личностно, но и заставляют верить в себя даже тогда, когда мы сами в себе сомневаемся? Думаю, что у многих людей, которые знали Сергея Васильевича, есть свои истории того, как он на них повлиял в том или ином ключе. Уход такого невероятного человека невосполним, но хочется верить, что в наших силах продолжать то, что взращивал годами Сергей Васильевич, занимаясь своим делом невзирая ни на какие трудности. Ведь он был не просто великолепным специалистом, но и человеком с большой буквы.

Тяжелая личная утрата близкого друга. Действительно, сложно передать словами, какое значение для многих из нас имел Сергей Васильевич. Всегда неравнодушный, отзывчивый, принципиальный, здравомыслящий, поддерживающий советом, слушающий и понимающий, в вопросах науки строгий ко всем и прежде всего к себе, а в жизни верный и добрый товарищ. Он увлекался и увлекал за собой. Он не боялся идти против сложившегося мнения, умел для каждого найти нужное слово, боролся до конца, он видел в праве и в людях то, что обычно не замечают. Он был нестандартным и уникальным. Человек с энциклопедическими знаниями, сумевший оставить научное наследие. Невосполнимая утрата для гражданского права, коллектива и для меня лично. Светлая память настоящему цивилисту, коллеге, учителю и другу!

Один раз мне довелось присутствовать на аспирантском семинаре Сергея Васильевича, после чего я проникся глубоким уважением к нему. Его концептуальное, глубоко информированное, идейное видение предмета не могло не восхищать, а его любовь к свободе проходила красной нитью через его работы. Его смерть — величайшая потеря для нашего сообщества, но и напоминание о том, что мы можем делать много большее, чтобы быть достойными наших учителей. Мои соболезнования родным, близким и ученикам Сергея Васильевича.

Соболезную родным и близким Сергея Васильевича. Его уход — это неизмеримая утрата для них и для научного сообщества правоведов в целом, а не только цивилистов. С первых минут лекций Сергея Васильевича мир слушателей навсегда менялся, потому что он умел с помощью одних лишь слов перенести студентов в другой, в лучший мир права. Все его примеры и мысли, все образы, так умело им описанные, в том числе и картин Босха, которые он любил, все они передались нам — ученикам, которым повезло пересечься на пути с Мастером права. Светлая память.

Сергей Васильевич, безусловно, был одним из крупнейших ученых-цивилистов в нашей стране, и его преждевременный уход — огромная утрата. Мне как слушателю его лекций он запомнился не просто как ученый и преподаватель, а еще и как яркая личность. Для меня он был образцом научной честности и свободомыслия.

Выражаю соболезнования всем родным и близким Сергея Васильевича, а также друзьям, коллегам и ученикам.

Впервые на лекции Сергея Васильевича мне довелось побывать еще в бакалавриате, и с тех пор я всегда интересовался его публикациями. Однако в системе я посещал его лекции уже позднее, в магистратуре РШЧП и аспирантуре МГУ. На этих лекциях он мог ярко и талантливо обсуждать огромный спектр вопросов частного права — из общей части ГК, сравнительного правоведения, вещного и корпоративного права, МЧП, деликтов.

Прежде всего, могу отметить его добросовестность как в моральном, так и в научном плане. Ведь все его статьи — это огромная работа мысли и богатый сравнительный опыт. Он был очень отзывчивым человеком и несколько раз давал мне ценные советы по вопросам учебы и работы.

В отечественной доктрине всегда, еще с дореволюционного периода, был силен интерес к некой системообразующей категории, которая могла бы быть положена в основание частного права, будь то правоотношение или субъективное право, и Сергей Васильевич подробно исследует эту тенденцию в своих последних статьях. Однако такой фундаментальной работы, как у него, по этой теме еще не было. Уверен, что и через сто лет эта книга будет цитироваться и использоваться в дискуссиях цивилистов.

С глубокой скорбью воспринял известие о безвременном уходе Сергея Васильевича Третьякова.

Российская цивилистика понесла тяжёлую утрату. Сергей Васильевич был выдающимся учёным, блестящим исследователем частного права, талантливым педагогом и человеком исключительной интеллектуальной культуры. Его научные труды, идеи и профессиональная принципиальность оказали значительное влияние на развитие отечественной науки гражданского права и воспитание новых поколений юристов.

От имени кафедры гражданского права Северо-Кавказского филиала Российского государственного университета правосудия им. В.М. Лебедева и себя лично выражаю самые искренние соболезнования родным и близким Сергея Васильевича, его коллегам, ученикам и всем, кому посчастливилось знать и работать с ним.

Я запомнила Сергея Васильевича громко смеющимся, очень модным и эпатажным. Отдельные короткие моменты мелькают в памяти. Вот он в уггах и дорогом спортивном костюме забегает на лекцию в РШЧП, вот он громко смеется на первом ряду на самом обсуждаемом в Москве спектакле... В какое-то 31 декабря я встретила его в Московской консерватории. Взгляд ловил его в толпе мгновенно. Он опять был в спортивном костюме.

Когда он уже сильно болел и не приезжал в университет, мы договорились встретиться с ним во дворе его дома. Я очень боялась ехать и увидеть его не таким. Сейчас понимаю, что его образ составляет некоторую внутреннюю опору. И вот он идет. Полный сил, в очень красивой куртке, как раньше. Наверное, я приезжала его поддержать. Но все два часа, что мы ходили вокруг его дома, он поддерживал меня. Он был очень вдохновляющий.

Через год я снова приехала с ним пройтись. Он уже не смог ходить так много. Поэтому сидели с ним во дворе на качелях. Он рассказывал, как работает над главой про Е.Б. Пашуканиса и как важно написать этот период ясно. Я только повторяла, что у него есть цель и это самое главное.

В июне я думала, вот сейчас закончится сессия, тогда и позвоню Сергею Васильевичу, съезжу. Не вышло.

Сергей Васильевич был очень большим, он не жалел своего таланта, еще очень много лет он будет поддерживать своих учеников и коллег, вдохновлять тех, кто не имел радости его знать.

Сергей Васильевич был одним из лучших преподавателей и учёных-правоведов в России. Каждая его лекция была открытием и вдохновением для нас. При этом в своих статьях он придерживался аккуратного, научного стиля. Его монография по субъективным правам — одна из лучших работ по праву за новейшую историю юридической науки. Его уход — большая утрата для его учеников, друзей и родных...

Светлая память и Царствие Небесное, Аминь.

Очень тяжело осознавать, что Сергей Васильевич ушёл так рано. Он был одним из немногих, кто обладал энциклопедическими знаниями, далеко выходящими за рамки преподаваемых им дисциплин. Довольно давно, во времена аспирантуры, я был поражён тем, как он открыто, честно и без сглаживания углов называл вещи своими именами — что было крайне нетипично для преподавателей МГУ. Настоящий Мастер, учивший, что невозможно понять юриспруденцию без базовых знаний экономики, политики и художественной литературы. Светлая память.

Сложно подобрать слова, достойные масштаба личности Сергея Васильевича и его роли для многих из нас. Коллеги очень точно написали, что он был опорой и примером добросовестного научного поиска и профессиональной честности, надёжности и твёрдости в отстаивании идеалов, которые считал верными, любви к своему делу, человеческой доброты и открытости. Не верится, что теперь приходится говорить в прошедшем времени. Нам будет вас не хватать, Сергей Васильевич!

Светлая память.

Не передать никакими словами глубины моей скорби…

Есть несколько людей, которые повлияли на моё становление по жизни. На становление моей личности. Одним из них был Сергей Васильевич Третьяков.

Именно благодаря ему я влюбилась в частное право. Он виртуозно преподносил любую, даже наисложнейшую тему доктринальных дебрей, всегда учил смотреть на многогранность права.

Я ходила к нему на семинары в аспирантуре, причём мне повезло, и я их посещала два года подряд. Мы много читали, делали конспекты, обсуждали. Это были самые интересные дискуссии. Это была самая интересная теория правовой науки. Я могу с уверенностью сказать, что практически всё, что я знаю о частном праве, — это благодаря ему.

…Часто мы живём в своих делах, заботах. Так случилось и со мной: я решала свои вопросы, диссертация была поставлена на паузу. Я не знала о его болезни. Я хотела прийти к нему в этом сентябре на консультацию, у меня накопилось много теоретических вопросов. Он не был моим научным руководителем, но я очень хотела именно с ним обсудить спорные моменты и услышать конкретно его слова. Мозг отказывается принимать новую действительность, что я больше никогда воочию не увижу Сергея Васильевича…

Когда я ударно писала теоретическую главу своей работы, погружаясь в историю вопроса, каждый раз, когда случалась «эврика!», я смотрела на всё это сквозь призму того, как бы Сергей Васильевич оценил этот тезис.

Его научные работы — это кладезь. Это полёт мысли, это абсолютно всегда выход за рамки стандартного. Это ГЕНИАЛЬНО. Сергей Васильевич — ГЕНИЙ!

Для меня Сергей Васильевич — это такой незыблемый авторитет, мощная скала правовой науки. Одновременно с этим я запомнила его добрым, невероятно остроумным, отзывчивым, вовлечённым, интересным человеком. И очень-очень обаятельным и харизматичным.

23 июня оборвалась не только жизнь Сергея Васильевича, оборвалось что-то важное в праве.

Память об этом Человеке будет жить в наших сердцах, в наших умах. Через наши воспоминания, через его мысли. Сергей Васильевич оставил нам большое наследие. Его мысли пройдут сквозь года. И века.

Приношу соболезнования родным, близким, всем нам…

С большой любовью и одновременно с безграничной скорбью об утрате этого Человека я буду помнить…

С.В. Третьяков всегда удивлял на лекциях, и на этих лекциях было и познавательно, и задорно. Крепкие слова, которые он иногда использовал, были всегда уместны. Он ходил на спектакль «Князь» и «Гаргантюа и Пантагрюэль» — эти спектакли были такими же задорными, как и он на лекциях. И он был как актёр в своих сценических костюмах, и как режиссёр, который ставил лекции. И в этом была жизнь, динамика. В противовес дедам и тёткам. И это он передал нам. И это мы не забудем.

К сожалению, мне не довелось учиться у Сергея Васильевича Третьякова, так как я заканчивал Санкт-Петербургский университет.

Однако даже без личного знакомства более чем возможно получить представление о человеке — посредством знакомства с его научным творчеством.

Когда я стал читать докторскую диссертацию Сергея Васильевича, я понял — именно так должна выглядеть докторская диссертация по гражданскому праву. Невероятное количество переработанного и проанализированного доктринального материала, глубочайшая проработка проблемы и заочная полемика с теми, кто ушёл в мир иной пятьдесят, сто, двести лет назад...

Одна только докторская диссертация Сергея Васильевича могла дать представление о том, какой это был человек: такое мог написать лишь исключительно и горячо заинтересованный в праве человек, искренне его любящий и стремящийся его обогатить и, что более важно, — по-настоящему, максимально полно понять.

То же самое можно сказать и про статьи, которые были написаны Сергеем Васильевичем.

Его работа про «Триаду Александрова» по-настоящему показывает, что у любого, даже самого отвлечённого теоретического вопроса, наличествуют абсолютно конкретные практические приложения, даже если это и не усматривается в первом приближении.

Потеря такого человека, ушедшего столь рано, не может не быть невосполнимой.

Светлая память покойному и искренние соболезнования близким.

Глубокая скорбь и тяжелейшая утрата для близких Сергея Васильевича и всего юридического сообщества. О нём я узнал ещё, учась во Владимире на бакалавриате. Тогда я прочитал его докторскую диссертацию, а затем на одной из конференций в МГУ в местном книжном купил уже его монографию. Они произвели на меня глубокое впечатление и многое объяснили.

Затем поступление в РШЧП, полгода ожидания — и вот первая лекция: правда, в дистанционном режиме, поскольку он уже тяжело болел. Несмотря на тяжесть своего физического состояния, он всё равно упорно читал лекции и отвечал на вопросы. Он стремился дать то, что, кроме него, наверное, никто дать не в силах. Это стремление делиться, желание точно объяснить сложные вещи может поражать. Но самым главным, кажется, был внутренний стержень Сергея Васильевича. Та его стойкость, которая позволяла ему так держаться. Блестящий ум и невероятная сила духа. Это то, что характеризовало Сергея Васильевича, и то, что должно служить примером для молодого поколения цивилистов.

Светлая память Вам, Сергей Васильевич. Ваши труды не будут напрасными.

Здравствуйте.

Хочу сказать несколько слов в память о Сергее Васильевиче.

Когда-то я сдавал вступительные экзамены в магистратуру МГУ. Сам я был выпускником скромного, непрофильного вуза и в тот момент очень сильно робел. Экзамены я сдал неплохо, но баллов для поступления на бюджет не хватило. Когда я пришёл на объявление результатов, Сергей Васильевич позвал меня к себе, подбодрил и посоветовал обязательно попробовать поступить в РШЧП. Позднее я так и сделал и успешно поступил.

Для меня тогда было очень важно почувствовать такую поддержку от такого человека, который меня совсем не знал. Этот человеческий жест, внимание и доброжелательность я запомнил на всю жизнь.

Я очень благодарен Сергею Васильевичу за эту поддержку.

Светлая память.

Как больно и грустно. Я никогда не встречала этого человека в жизни. Но как будто сегодня потеряла близкого человека, потому что в каждом высказывании сына, который имел счастье быть его студентом, писать у него курсовые, звучало восхищение и уважение. Он был не просто талантливым учёным, он был потрясающим человеком. Спасибо за доброту и человечность, за то, что видели в своих студентах лучшее и верили в них. Сегодня у Ваших студентов горе, они так верили в то, что болезнь отступит, но в душе каждого останется память о любимом преподавателе, который учил их не только гражданскому праву, но и тому, как быть добрым и порядочным человеком. Светлая память, сил и терпения родным перенести эту страшную потерю. Низкий поклон родителям, воспитавшим такого сына.

Сергей Васильевич своим трудом, своими идеями и подходом к жизни и профессии наглядно продемонстрировал, что юриспруденция не может и не должна быть сведена к ремесленничеству и сутяжничеству, что в ней всегда будут содержаться куда более высокие идеалы, на которые должен ориентироваться каждый, кто называет себя юристом.

Сергей Васильевич навсегда останется для меня неиссякаемым источником вдохновения, оптимизма и жизненных сил.

Когда мы виделись последний раз, еще лежал снег и было довольно холодно. Я ехал к Сергею Васильевичу и думал, как бы ему не наскучить и не отнять много сил, так необходимых для борьбы и восстановления. В итоге все оказалось наоборот: мы провели во дворе его дома больше двух часов и гуляли бы еще дольше, если бы я не оделся слишком легко. Сергей Васильевич заметил, что я продрог, и предложил расходиться, сказав, что иначе я могу заболеть. Как же я тогда винил себя по пути домой, что не оделся теплее, и какой при этом заряд энергии и творческого подъема мне дала та встреча. Независимо от обстоятельств, Сергей Васильевич всегда загорался азартом и энтузиазмом при обсуждении самых сложных правовых вопросов. А обсуждали мы в тот раз, как и разумеется для Сергея Васильевича, только предельные проблемы: была ли марксистская теория права в своей основе юснатуралистической и смог ли Кельзен это доказать; может ли суд применять санкционные нормы чужого правопорядка в контексте границ предмета МЧП и объема сверхимперативных норм… Сергей Васильевич увлеченно делился своими последними наработками по Е.Б. Пашуканису и А.Я. Вышинскому: было видно, что этот период 30-х гг. для его исследовательской программы имеет большое значение. Я только ловил и запоминал каждое слово. Да, я бы многое отдал, чтобы поговорить с ним еще хоть 10 минут.

Последняя переписка — 16 июня. Вопрос по журналу, узнать его мнение, посоветоваться. И как всегда обстоятельный и исчерпывающий ответ, еще и с исторической справкой. Сергей Васильевич до конца оставался включенным во все вопросы. Он был очень сильным человеком, и эта сила и уверенность всегда сообщались каждому его собеседнику.

Подобных микроэпизодов, как и больших историй, было очень много, все нельзя перечислить. Бесконечный ресурс вдохновения, нужных слов и личной поддержки. Потрясающее чувство юмора, схожесть взглядов. Мудрость, спокойствие и чувство такта. Я думал, что давно для себя осознал всю значимость этого, но теперь продолжаю вспоминать и переоценивать. В последние годы он стал для меня и для многих такой константой и точкой отсчета: несмотря на все обстоятельства, Сергей Васильевич с нами, значит все будет нормально.

Сергей Васильевич был наукообразующим и средообразующим человеком. Без преувеличения он стал одним из авторов языка и синтаксиса российского права. Но столь же важным было умение Сергея Васильевича объединять в единый творческий коллектив самых разных людей. Будучи таким большим, он не заполнял собой все свободное пространство, а напротив, часто отступал на задний план, создавая атмосферу научного творчества и созидательной работы, индивидуально помогая каждому из коллег раскрыть свои лучшие качества, которые он так хорошо видел.

Мне будет очень, очень его не хватать. Светлая память.